Сталиногорск 1941

поисковый отряд «Д.О.Н.» Тульского областного молодежного поискового центра «Искатель»

Выверка братских могил Новомосковска: 98%

Статьи

Главная » Статьи » Освобождение » Факты, оценки и мнения

Михеенков С. Е. Генерал Голиков против Гудериана

С. Е. Михеенков
тарусский писатель-прозаик, журналист, историк

Гудериан лихорадочно искал в обороне на стыке наших фронтов слабое место, чтобы обойти Тулу, охватить ее и ликвидировать этот непокорный плацдарм, сломать русский штык, который неприятно подпирал его в левый бок. Иногда казалось, что брешь пробита, прорыв начался. Но Ставка перебрасывала сюда новые части и снова закрывала фронт. 50-я армия генерала Болдина удерживала свои позиции, хотя порой это упорное стояние на своих рубежах ей обходилось очень дорого.

На московском фронте наступил такой период, когда и та и другая стороны дрались из последних сил. Но вот наступил переломный момент. Ставка накопила силы и начала теснить группу армий «Центр».

2-я танковая армия Гудериана растянула свой фронт восточнее Тулы и постепенно оказалась в своеобразном мешке. Глядя на этот мешок, где были сосредоточены основные части 24-го моторизованного и часть сил 57-го моторизованного корпусов, генерал Жуков конечно же вынашивал замысел отсечь эти дивизии противника здесь, в районе Венёва. И эту задачу должны были решить 10-я армия и кавкорпус генерала Белова.

Жуков жестко определил маршрут наступления армии: Михайлов – Сталиногорск. На основных направлениях дивизии получили полосу наступления до девяти километров, боевые порядки при этом были уплотнены максимально.

Правее 50-я армия повела наступление в юго-восточном направлении, чтобы придавить левый фланг венёвско-сталиногорской группировки противника. Дальше, к Алексину и Тарусе, атаковала 49-я армия генерала Захаркина в направлении Недельного и Калуги.

И все-таки в штабе Западного фронта просчитались: ни 50-я армия, ни конники 1-го гвардейского кавалерийского корпуса не смогли перехватить коммуникации противника и захлестнуть часть сил 2-й танковой армии в Венёвском мешке. Темпы их движения были достаточно высокими – до 12 километров в сутки. Но нужен был бросок, стремительный удар вперед с последующим охватом. Броска не получилось. Гудериан двигался быстрее. Он энергично выводил свои части, покидая мешок, и, ведя упорные арьергардные бои на ключевых позициях, вскоре выбрался из кризисной ситуации.

13 декабря Военный совет Западного фронта в очередной раз напомнил командарму-10:

10-я армия своей пассивностью и систематическим невыполнением приказов о занятии впереди лежащих рубежей и объектов срывает план операции фронта и дает возможность врагу отводить свои части и технику…

Итак, Жуков торопил Голикова. Голиков торопил своих командиров дивизий. Но темпы движения вперед оставались по-прежнему недостаточными для маневра, который задумывал Жуков. Противник уходил из-под удара и на северном фланге Западного фронта, в районе Клина и Солнечногорска, и здесь, на юге.

Некоторые исследователи склонны винить в этом генерала Голикова. Дескать, он был больше штабным, а не полевым командиром, и это обстоятельство помешало ему более энергично наступать в декабре 1941-го.

Историческая справка

ГОЛИКОВ Филипп Иванович (1900–1980) – Маршал Советского Союза (1961). Родился в крестьянской семье в д. Борисово, ныне Курганской области. В Красной армии с 1918 г. В 1919 г. окончил военно-агитаторские курсы в Петрограде. В 1929 г. – Курсы усовершенствования высшего начсостава. В 1931 г. – Военную школу. В 1933 г. заочно Военную академию им. М.В. Фрунзе. Участвовал в Гражданской войне. Воевал в составе 1-го Крестьянского коммунистического стрелкового полка «Красные орлы». Инструктор политотдела 51-й стрелковой дивизии. Командир стрелкового полка, стрелковой дивизии. В 1937 г. командир 45-го механизированного корпуса Киевского военного округа. Командовал группой войск этого же округа. В походе 1939 г. в Западную Украину командовал 6-й армией. С июля 1940 г. заместитель начальника Генерального штаба – начальник Главного разведуправления. В начале войны возглавлял советскую военную миссию в Англии и США, вел переговоры о военных поставках для Красной армии и военной промышленности. В октябре 1941 г. вступил в командование 10-й армией. В ходе контрнаступления под Москвой армия прошла с боями около 400 км, освободила огромную территорию, сотни населенных пунктов и городов, нанесла противнику большой урон, захватила богатые трофеи. С февраля 1942 г. командовал 4-й ударной армией. С апреля 1942 г. – войсками Брянского, а с июня 1942 г. – Воронежского фронтов. В августе – октябре того же 1942 г. командовал 1-й гвардейской армией. Затем – заместитель командующего войсками Воронежского фронта. С апреля 1943 г. – заместитель наркома обороны СССР по кадрам, с мая того же года – начальник Главного управления кадров. С октября 1944 г. одновременно – уполномоченный СНК СССР по делам репатриации граждан СССР. В 1950–1956 гг. командовал отдельной механизированной армией. В 1956–1958 гг. – начальник Военной академии бронетанковых войск. В 1958–1962 гг. – начальник Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота. С мая 1962 г. – генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов МО СССР. Награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды.

Некоторые военные историки возлагают вину на Голикова за то, что, будучи начальником Главного разведывательного управления, в угоду Сталину, не желавшему верить в нападение Германии на СССР, он скрывал тревожную информацию. Говорят, на доклад к Сталину Голиков ходил с двумя папками. Если настроение у вождя было не очень пасмурное, в дело шли документы из папки, где лежала более или менее правдивая информация. Если же секретари предупреждали о мрачном настроении Хозяина, выкладывал документы из «благополучной» папки. По свидетельствам сотрудников ГРУ – «крайний дилетант в разведке».

Когда Сталин расправлялся с виновниками катастрофы 1941 года, под стебло попал и Голиков, как начальник армейской разведки, которая проморгала начало войны. Голиков был отправлен на фронт. Но и на фронте себя ничем особенным не проявил. К разведке его больше не подпускали. Однако в тайнах партийных отношений был искушен, владел секретами движения вверх по партийной линии. В конце концов дослужился до маршала.

В 60-х годах прошлого века всплыла на поверхность папка с рассекреченными сенсационными документами: донесениями разведчика Рихарда Зорге, на которых стояли пометки тогдашнего начальника ГРУ. Говорят, Голиков и на сей раз не растерялся: когда ему предъявили эту папку, он, будучи Маршалом Советского Союза и заместителем министра обороны СССР, принялся инсценировать умственное расстройство…

Впрочем, есть и другие исследования, которые свидетельствуют в пользу Голикова. Понимая, что Сталин не терпит суровой правды о том, что Германия готовит нападение на СССР, начальник ГРУ все же под разными предлогами подсовывал ему сведения о передислокации дивизий вермахта к границам СССР.

Взаимоотношения с Г.К. Жуковым у Голикова были традиционно плохими. Еще в 30-х годах из Белорусского военного округа Голиков писал на Жукова доносы, намекая на его политическую неблагонадежность. Жуков презирал Голикова как бездарного генерала. Голиков впоследствии отомстит ему на заседании Высшего Военного совета в 1946 году, когда Сталин начнет череду расправ над Маршалом Победы, испугавшись его власти в войсках и популярности в народе. Голиков снова выступит с обвинениями в неблагонадежности Г.К. Жукова.

«При этих обстоятельствах 2-я танковая армия не была в состоянии удержаться на рубеже Сталиногорск, р. Шат, р. Упа…»

Гудериан: «13 декабря 2-я армия продолжала отход. При этих обстоятельствах 2-я танковая армия не была в состоянии удержаться на рубеже Сталиногорск, р. Шат, р. Упа, тем более что 112-я пехотная дивизия не имела достаточно сил для того, чтобы оказать дальнейшее сопротивление и задержать наступление свежих сил противника. Войска вынуждены были отходить за линию р. Плава. Действовавшие левее нас 4-я армия и, прежде всего, 4-я и 3-я танковые группы также не смогли удержать свои позиции.

14 декабря я прибыл в Рославль, где встретился с главнокомандующим Сухопутными войсками фельдмаршалом фон Браучем».

На совещании в Рославле командующие армиями пришли к выводу: «Постепенный отвод войск группы армий к заранее очерченным на карте тыловым позициям неизбежен» (фельдмаршал фон Бок).

А через два дня фон Бок записал в своем дневнике: «Состоялся трудный разговор с Гудерианом о разрыве в линии фронта на западе от Тулы. Он отказывается обсуждать какую-либо возможность закрытия этого разрыва с юга. При всем том я передал в его распоряжение остатки 137-й дивизии из 4-й армии и еще раз подчеркнул необходимость посылки каких-либо подразделений, пусть даже слабых, на санях или еще каким-либо способом в направлении Одоева. Последний батальон дивизии сил безопасности, которая была передана 2-й армии, был возвращен с полпути и переподчинен танковой армии с условием задействовать его для блокирования переправ через Оку в районе Лихвина».

В образовавшуюся брешь Жуков тем временем нацеливал подвижную группу 50-й армии. Группа должна была совершить девяностокилометровый марш и захватить город Калугу.

10-я между тем развивала удар в своем направлении, тесня правый фланг и центр 2-й танковой армии.

Постепенно дивизии рассредоточились на восьмидесятикилометровом фронте и фактически выполняли каждая свою задачу. Штурмовали опорные пункты, значительно удаленные друг от друга. Порой штаб армии не имел связи с этими дивизиями, а следовательно, не знал положение дел и не влиял на ход событий. При этом некоторые дивизии, к примеру 330-я, имели довольно энергичное продвижение вперед – до девяти километров в сутки. А дивизии левого крыла топтались перед арьергардами противника, замедляли общее наступление. Противник, пользуясь этим, выскальзывал буквально из-под носа у Голикова и Болдина.

Жуков нервничал.

17 декабря Голиков, чтобы ускорить удар и выполнить директиву штаба фронта, объединил три кавалерийские дивизии, которые до этого действовали разрозненно, каждая на своем направлении, в одну группу. Группа начала действовать на левом крыле армии, на стыке с 61-й армией. Возглавил ее генерал Мишулин. Голиков приказал Мишулину наступать на Плавск. Но и это наступление шло медленно. Кавгруппа в качестве мобильного соединения надежд не оправдала. Она продвигалась медленнее стрелковых частей.

Видимо, в эти подмосковные дни Жуков окончательно убедится в неспособности генерала Голикова командовать войсками.

Брешь во фронте стала ночным кошмаром германского Верховного командования

И тем не менее напор наших войск оказался настолько мощным, что Гудериан не смог сдерживать его и допустил на некоторых участках беспорядочный отход. Между Калугой и Белёвом образовалась брешь. В нее Жуков тут же начал заталкивать войска, которые были у него под рукой.

В этот поток сил, которые должны были форсированным маршем двигаться в Калуге и Сухиничам, а затем к Вязьме, были втянуты 1-й гвардейский кавкорпус генерала Белова и 10-я армия генерала Голикова.

Историк Пауль Карель: «В процессе отхода 2-я танковая армия и 4-я армия утратили связь между собой, так что на линии фронта между Калугой и Белёвом образовалась брешь шириной от 30 до 40 километров. Советское Верховное Главнокомандование воспользовалось представившейся возможностью и бросило в образовавшуюся широченную дыру 1-й гвардейский кавалерийский корпус. Кавалерийские полки генерала Белова при поддержке боевых частей на лыжах и мотосанях устремились в западном направлении к Сухиничам и в северо-западном к Юхнову. Ситуация грозила обернуться трагедией.

Брешь во фронте стала ночным кошмаром, круглосуточно терзавшим германское Верховное командование. С того момента возникла опасность охвата и окружения южного фланга 4-й армии. Если бы русским удалось прорваться через Калугу к Вязьме на Московское шоссе, они получили бы возможность ударить в тыл 4-й армии и отрезать ее. Один удар с севера – и крышка огромного котла была бы захлопнута.

Становилось очевидным, что к этому советское командование и стремилось. Сама обстановка диктовала проведение этой смелой стратегической операции. Предчувствие катастрофы, пока еще отдаленной, повисло над изрядно потрепанными частями группы армий «Центр».

Цена победы

После совещания с командующими армиями и танковыми группами командование группы армий 19 декабря констатировало: «Неудачи можно объяснить следующими причинами: до предела снизившимся уровнем физического и морального состояния войск, боязнью солдат попасть к русским в плен, сильно сократившимся боевым составом соединений, недостатком горючего, напряженным положением со снабжением и плохим состоянием конского состава. Сюда же примешивается чувство беззащитности перед тяжелыми русскими танками… Благодаря этому русским удается, вводя в бой на удивление громадные массы людей и неся подчас чрезвычайно большие потери, просочиться через наши слабо прикрытые позиции. Русские прорываются в образовавшиеся вследствие растянутости фронта дивизий бреши, наносят кавалерийскими и мотосоединениями удары в тыл и во фланги наших малочисленных и потрепанных войск и сеют панику. Наступательный дух русских невысок, так что можно было бы отражать атаки противника и вести активную оборону, если бы в наших войсках был нормальный боевой дух и была бы возможность направить им небольшие подкрепления».

Выводы довольно точные. Хотя и неприятные для нас. К примеру, о невысоком наступательном духе русских… В это время армии наступали и войска были охвачены единым порывам наступления. Настроение в войсках царило такое, что завтра немцы будут изгнаны за пределы СССР, а там – дорога на Берлин, и – конец войне. Но факты свидетельствуют о том, что даже во время наступления многие красноармейцы сдавались при первой же опасности. Командиры рот и батальонов докладывали о большом количестве пропавших без вести, в то время когда эти роты и батальоны постоянно атаковали. Это – война. Таковы факты. И не следует их накрывать политикой и соображениями целесообразности: мол, эти факты могут неправильно повлиять на воспитание нынешней молодежи в духе патриотизма и проч. Молодежь в правде разберется сама. И не надо утаивать от нее эту правду.

Наступательный бой – жестокий бой, и не у каждого выдерживали нервы. Слава погибшим. Их нужно чтить как святых. Чем больше цена Победы, тем она, Победа, для народа дороже.

Заглянул недавно в социальную сеть, в молодежную тусовку. Они друг друга спрашивают, какой у них самый любимый праздник. Больше двух третей называли День Победы. Остальные – Новый год и свои дни рождения. Стоит задуматься.

Пока Гудериан ездил к Гитлеру, Голиков подступил к Белёву

Гудериан продолжал благоразумно отводить свои дивизии, так как прекрасно понимал: если он попытается остановиться где-то в тульских полях или под Калугой, просуществуют они, прославленные под Смоленском и Киевом, Брянском и Карачевом, недолго. Русские разобьют их своими бесконечными атаками, истребят на неприкрытых и неукрепленных рубежах.

20 декабря Гудериан вылетел в ставку Гитлера в Растенбург в Восточной Пруссии и имел с фюрером пятичасовую беседу. Гитлер не поверил Гудериану, который пытался убедить его в том, что положение на Восточном фронте близко к катастрофе.

– Вы видите события со слишком близких дистанций, – сказал он командующему 2-й танковой армией. – Вам бы следовало отойти немного подальше. Поверьте мне, издали можно лучше судить о вещах.

Гитлер настаивал на том, что русские бросают в бой последние резервы, что эти резервные дивизии и бригады плохо обучены и слабо вооружены и что их напор разобьется о стену немецкой обороны на рубежах, достигнутых к 19 декабря.

Через неделю Гудериан был снят с должности, отозван в Берлин, а его армия передана генерал-полковнику Рудольфу Шмидту.

Но у него была целая неделя. Вернувшись в Россию, на Оку, он, вопреки приказу Гитлера, продолжил отвод своих войск. Обстоятельства не оставляли 2-й танковой армии других вариантов: отступать или умереть. Гудериан выбрал первое.

Клаус Рейнхардт: «Группе Гудериана повезло, что русское командование осуществило прорыв в северо-западном направлении на Калугу, а не на Орел, так как этот город в это время почти не был подготовлен к обороне. Взятие Орла Красной армией означало бы безусловный разгром армий Гудериана».

Когда в тихом Растенбурге Гудериан докладывал Гитлеру о том, как тяжело его солдатам окапываться в промерзшей на метр русской земле, а Гитлер убеждал своего «быстроходного Гейнца» держаться и еще раз держаться, на верхней Оке события действительно смещались в сторону катастрофы для немцев. Подвижная группа генерала Попова (50-я армия) форсированным маршем неслась к Калуге. Кавалеристы Белова захватили Козельск и направили своих коней на Юхнов. Под Тарусой наметился глубокий прорыв на фронте 4-й полевой армии, что создало угрозу ее тылам. 10-я армия охватывает Белёв…

 

Источник: Михеенков С. Е. Глава 2 Освобождение Сталиногорска // Тайна Безымянной высоты. 10-я армия в Московской и Курской битвах. От Серебряных Прудов до Рославля.— М.: Центрполиграф, 2014. — 318 с. — ISBN 978-5-227-05443-2.


Категория: Факты, оценки и мнения | Добавил: Редактор (08.12.2016) | Версия для печати
Просмотров: 1333 | Теги: Михеенков, декабрь 1941 года, исследования

Еще на эту тему:


Уточнить или дополнить описание, сообщить об ошибке.
Ваш комментарий будет первым:
avatar
для детей старше 12 лет
В этот день
Не произошло никаких примечательных событий.
25 сентября...

В 1941 году в результате немецкого авианалета погиб Никита Егорович Дёмкин, рабочий-каменщик, один из первых строителей Бобриковского (Сталиногорского) химкомбината, кавалер ордена Ленина.

В 1907 году родился Викентий Михайлович Волчек, сталиногорский врач, участник Могилёвской обороны в 1941 году.

В 1965 году умер Георгий Алексеевич Гоголицын, герой обороны Узловой и Сталиногорска в 1941 году.

Комментарии
Яковлев А. Е., Иванова Ю. В.
До 08.07.2021 г. в тексте статьи была допущена опечатка: «На восточном и юго-восточном направлении...»
Правильно: «На западном и юго-западном н

Вход на сайт

Сталиногорск 1941 | Все материалы сайта доступны по лицензии Creative Commons Attribution 4.0